Чем дольше Михаил смотрел на дочь, тем четче видел в ней себя маленького. Ей исполнилось одиннадцать, а она не хотела взрослеть, а их семья не могла позволить подобных изысков. Он работал днями напролет и вечные вызовы в школу его уже порядком доконали. Поведение его дочки хромало. Она вела себя хуже мальчишки-хулигана. Она срывала занятия в школе, а ее шутки выходили за пределы этики и вдобавок портили жизнь окружающим. Машу с треском выгнали из группы танцев, с тренировок по баскетболу и из блогерского воркшопа и теперь она круглыми стуками играла в плейстейшен. Отец не знал, куда деть дочь на недельных каникулах. Но тут он вспомнил собственное детство вновь и решил свозить Марию в старый добрый дом дедушки.
Маша, мечтавшая об отпуске в Лапландии, не подозревала, что ее отправят в Душляндию. В деревне вместо душа был таз, а воду нужно было добывать из колодца и разогревать на печи. Но вскоре выяснилось, что для розжига печки необходимо колоть дрова и круг отчаяния замкнулся. Миша был уверен, что столкнувшись с бытовыми заботами дочь станет в разы серьезней. Но по-настоящему повзрослеть Машу вскоре заставила забота не о себе, а об отце, который как в старой сказке столкнулся в лесу с колдуном и наутро вернулся в дом в облике дикого зверя.